В отличие от комиссии Голдстона комиссия Тальявини имела некоторое чувство стыда. Она признала, что Грузия не занималась геноцидом осетин, и согласилась с тем, что осетины занимались этническими чистками при попустительстве русских войск. Однако на вопрос, кто виноват, комиссия ответила, что «виноваты все», потому что вопрос очень сложный.
......

Израиль – это полноценное государство, жители которого могут заниматься чем угодно и которое готово признать независимость Палестины в обмен на признание права Израиля на существования. ХАМАС не признает права Израиля на существование, именует агрессией со стороны Израиля сам факт его существования, а отказ согласиться с точкой зрения ХАМАС считает отказом от компромисса.
На территории, контролируемой ХАМАС, не существует никакой экономики и никаких денег, кроме тех, которые контролирует ХАМАС, и ракетные обстрелы Израиля де-факто являются не способом уничтожить Израиль, а способом ликвидировать всякую надежду на появление не зависимой от ХАМАС экономики и обеспечить себе полный контроль над населением.

Точно так же Грузия и Южная Осетия. Грузия – нормальная страна с быстрорастущей экономикой. В Южной Осетии население с 70 тысяч сократилось до 15–20 тысяч, вся страна нищая, единственная работа – сидеть в окопах; а призывы «взять Тбилиси» и «наполнить морг Гори трупами» удивительным образом сочетаются с идеологией, которая гласит, что только мудрый вождь Кокойты спасает осетин от уничтожения их грузинскими фашистами.

Но комиссия Тальявини ни слова не говорит о режиме в Южной Осетии. Международные комиссии умеют оценивать действия государств и не умеют оценивать режимы, которые по духу являются антигосударством, то есть существуют не для того, чтобы обеспечивать покой и процветание граждан, а для того, чтобы обеспечивать их максимальную нищету и незащищенность.

Одной из причин такого положения дел, вероятно, является то, что международная бюрократия обыкновенно использует для оценки ситуации понятийный аппарат, разработанный правозащитным движением. Между тем у западного правозащитного движения есть один принципиальный недостаток. Западные правозащитники исторически являются потомками левых – «полезных идиотов», как говорил Ленин.

Они склонны критиковать любое буржуазное государство за его «аппарат подавления» и приветствовать всех, кто этому государству противостоит. Они неизменно защищают права узников Гуантанамо или права жертв президента Фухимори, не обращая особого внимания на то, что они защищают сторонников бен Ладена или террористов из «Сендеро Люминосо». Израиль они не приемлют как буржуазное государство и ХАМАСу сочувствуют по той же причине, по которой они сочувствуют террористам из Гуантанамо.

http://www.gazeta.ru/column/latynina/3273784.shtml
 

Вся статья Путина — равно как и вся предыдущая российская Кампания Объяснения — построена на том, что Мюнхенский договор (то есть трусость приличного человека перед людоедом) — это то же самое и даже хуже, чем пакт Молотова-Риббентропа (то есть сговор двух людоедов). И это не пиар, не пропаганда — это глубокое внутреннее психологическое убеждение Кремля, на котором и построена его нынешняя политика.

Вся проекты Путина, все газопроводы исходили из того, что Европа — это трусы и болтуны, которых можно запугать или купить, как это сделал Гитлер в Мюнхене. И, собственно, Мюнхен почти повторился в Бухаресте в апреле 2008 года, когда Европа под давлением Путина отказалась де-факто принять Грузию и Украину в НАТО.

Однако после августа оказалось, что Европа все-таки усвоила уроки Мюнхена. Европа не признала южноосетинских Судет. Выяснилось, что Путин, как и Гитлер, Европу недооценил. Европа ленива, достаточно продажна (потому что такова человеческая натура во все времена во всех государствах), у нее всегда найдутся Шредеры и всегда найдутся «Шпигели», и вовсе не расположена, как и любое демократическое государство, жертвовать жизнями собственных избирателей ради защиты чужой свободы. Неоднократно в 20-м веке казалось, что демократия смешна, наивна, труслива, нерешительна, подла и проигрывает чугунным кулакам и медным лбам диктаторов, но каждый раз демократия выживала, а Гитлеры, Брежневы, Чаушеску, Милошевичи и пр. — рушились в бездну.

Поразительно — но Кремль не усвоил урок. Там до сих пор так и не поняли, почему Четвертый Рейх в лице США не подписал с великим Путиным второй пакт Молотова-Риббентропа. Они искренне считают, что и вправду могут объяснить, что Грузинские Фашисты Напали на Мирную Южную Осетию, а Украина Сама Себе Перекрыла Газ.

http://www.ej.ru/?a=note&id=9411

Ли Куан Ю, основатель современного Сингапура, человек, который жестко закрепил в Сингапуре права собственности и тем самым обеспечил его процветание, многократно утверждал, что свобода не есть абсолютная ценность, и что «право индивидуума на абсолютную свободу часто должно быть ограничиваемо для поддержания порядка и безопасности».

Перед каждым развивающимся обществом стоял выбор – свобода или собственность. И каждое успешно развивающееся общество – будь то Англия XVI века, США – XVIII, Сингапур 1960-х годов или Китай 2000-х – выбирало собственность.

Свобода без собственности не бывает стабильной: без собственности она кончается диктатурой. Собственность, наоборот, порождает свободу. Европа времен Ancien regime была значительно менее свободной, чем Китай сейчас. В своей речи в РШЭ президент США Барак Обама заметил, что когда-то люди с таким цветом кожи, как у него, были в США рабами. Но парадокс заключается в том, что если бы в XVIII веке США предоставили право голоса рабам, женщинам и белым беднякам, то сейчас США бы не было. Капитал порождает не только прибыль; капитал порождает свободу. Только узаконенная де-юре система собственности, которая сложилась де-факто, приводит нацию сначала к благосостоянию, а потом к свободе.

http://www.gazeta.ru/column/latynina/3239149.shtml